Дневник ППСП

Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

Дневник ППСП > Изюм (записи, возможно интересные автору дневника)


кратко / подробно
Сегодня — пятница, 16 ноября 2018 г.
Кино Sheppards 14:36:49
Что ж, я побывала на Фантастических тварях. Пошла вчера в кинотеатр, рано (ну как рано, в 8 утра) утром встала, чтобы к 10:00 успеть, а мне говорят, что у них технические проблемы и они не смогут показать. Вчера ходила расстроенная, написала в лс группы, мол будет ли сеанс на завтра (сейчас уже сегодня). А когда мне ответили? Правильно, в 9:45 сегодня, когда я уже билет купила, класс, спасибо)0)
Пересматривала первых Тварей вчера, чтобы вспомнить и проникнуться этим миром, и знаете, что я скажу? Второй фильм разительно отличается от первого. Второй фильм уже больше похож на ГП 4-6 частей (7 и 8 я не смотрела уже, уж больно там все мрачно, все медленно. Я лучше перечитаю лишний раз, чем фильм посмотрю). Но если в ГП всегда можно было обратиться к книге, то тут уж - извольте! Неприятное впечатление от фильма как раз из-за некой мрачности. Да-да, знаю, война и все такое, все создает атмосферу и т.п. И еще отрывочность, обрывистость. То ли экшна много, то ли намеренно так сделали - не знаю. ГП я не смотрела из-за этого, но конечно же, Тварей я продолжу смотреть и ждать. Ага, каждые два года, мне уже 26 будет на момент выхода 5го фильма, ну(
А дальше - спойлеры. Не открывайте, если вам дорого впечатление в кинотеатре, а не дома, скролля беон))0)
Подробнее…Огромное впечатление на меня произвел финал фильма. В смысле Криденс - Аурелиус Дамблдор? Как мама Ро впихнет нового брата Альбуса в канон Гарри Поттера? Но прочитав яростное обсуждение уже просмотревших фильм, я склонилась к мысли (чьему-то там мнению), что все это - игра Гриндевальда. Звучит чрезвычайно логично? Что там Гриндевальд говорил в начале фильма? Только Криденс справится с великим волшебником Альбусом Дамблдором. А как лучше это сделать? Мало того, чтобы привлечь Криденса на свою сторону, нужно его еще как-то настроить против Дамблдора. Это у него получилось. Палочка Криденса - откуда? Без заклинания умудрился почти разрушить скалу? Ну тут, мне кажется, можно объяснить тем, что он все-таки обскур. Очень сильный обскур. Кто знает, на что они способны, ведь никто не пережил своего 10-летия, по словам Ньюта. А может - это ляп, кто его знает. Но я не люблю ляпы в фильмах, предпочитаю хоть как-то их объяснить.
Далее по впечатлениям - Куинни с Гриндевальдом. Я бы написала: "ОГО ДА КАК ОНА МОГЛА ПОСМОТРИТЕ НА ЭТУ ПРЕДАТЕЛЬНИЦУ", но я не могу. Куинни прекрасно можно понять, если постараться. Да и такое развитие персонажа показывает нам его человечность. Она не идеальная, хотя иногда у меня возникала такая мысль при просмотре первой части Тварей. Она - человек. Да и Гриндевальд умеет запудривать мозги своими речами. Немного оффтопа: Деппа я признаю в этой роли. Он прекрасно с ней справился. А заметили отсылку в начале фильма, когда убивают супружескую пару магглов, а потом и их сына? Не-а, ничего не напоминает. Но ситуация тут, на самом деле, страшная. И показывает Гриндевальда и его приспешников безжалостными ко всем магглам убийцами. Коими они, собственно, и являются. Но стоит отдать должное, их речам невозможно не проникнуться. Кто из волшебников не хочет свободы? Та же Куинни последовала за Гриндевальдом потому, что он обещал свободу, которую она так хотела для себя и Джейкоба.
Читала также, что всем показалось странным то, что Куинни в начале фильма околдовала Джейкоба. Типа зачем, он и так ее любит. Да, он ее безумно любит, но Куинни сама дала ответ на этот вопрос. Она хотела замуж, Джейкоб - нет, потому что боялся за нее. В сообществе американских магов же нельзя контактировать с магглами, а тут волшебница хочет замуж за маггла. Вот Куинни и околдовала Джейкоба, чтобы по-быстрому выйти за него, а потом бы сняла заклятие. Не разводиться же им потом.
И все же странно, что Куинни так просто бросила Джейкоба в этом здании с пламенем и последовала за Гриндевальдом. Она же, вроде как, ради него и хочет этой свободы, не? Или ей просто в самом деле нужен был предлог? Как бы то ни было, такое развитие персонажа меня устраивает. То, кого мы считаем идеальными, могут поступать так... по-человечески? Сколько было персонажей - идеальных, неподкупных, действующих всем поперек, но справедливо, и как мы хотели быть такими же. А тут протагонист вступает на тропу, которая так не похожа на его философию. Это, наверно, так же, как если бы Луна Лавгуд сражалась бы на стороне Волдеморта. Как? Почему? Но, как я уже писала выше, Куинни можно понять. И я ее, наверно, понимаю. Не чувствую к ней ненависти или злости. Возможно, она запуталась? Честно говоря, я весь фильм боялась, что убьют ее или Джейкоба, а тут вон оно как вышло.
Джуд Лоу в роли Дамблдора. Что я могу сказать? Для меня - убедительно. ЧЕРТОВСКИ радует, что мама Ро наконец дала ответ на то, почему Дамблдор так уклонялся от битвы с Гриндевальдом. И это не всякие отговорки, мол он все-таки мой бывший друг, соратник, любовь, поэтому я не могу. Нет, тут клятва на крови. ДА, СПАСИБО! Логично и правильно. Все эти недовольства мол почему Дамблдор - профессор ЗОТИ, он же был профессором Трансфигурации, или Макгонагалл, которая была в фильме, но по другим источникам - родилась в 1935 году, тогда как в фильме действия происходят в 1927, лично для меня СОВЕРШЕННО неважны. Мне даже смешно, с какими гневом это все пишут. Нет, ну вам серьезно не наплевать? Про Дамблдора можно что-нибудь придумать - кто ему запрещал быть профессором ЗОТИ до Трансфигурации. А Макгонагалл разве не может быть матерью Минервы?
Мне больше понравился гриффиндорец Маклагген, который так бойко отвечал Дамблдору и даже защищал его от сотрудников Министерства)) ОТСЫЛКА ЗАСЧИТАНА, МАМА РО! И еще классный момент - когда сотрудники Министерства врываются на урок Дамблдора; один из них говорит студентам уходить, а они все дружно смотрят на Дамблдора и ждут его ответа. НЕТ, НУ ВЫ ПОНЯЛИ, КТО ТУТ БАТЬКА, ДАДА??? Дамблдор во все времена Дамблдор со своим авторитетом.
Вообще понравились все моменты, связанные с Хогвартсом. Было приятно вновь увидеть знакомые мантии разных факультетов и уже с полнейшей осознанностью искать цвет своего факультета)) Воспоминания Литы было интересно смотреть. Заносчивые гриффиндорки, травящие слизеринку - это вам не слизеринки, травящие гриффиндорок. На всех факультетах есть неприятные особы, не только на Слизерине *слизеринец негодует*
Ну и конечно же, новые Ньютовы звери, как без них. Тут мне сказать нечего, я лишь восхищаюсь ими всеми. Детишки ниффлера - утю-тю))) Поумилялась я знатно, конечно.
Мурашки по коже шли от момента с пламенем Гриндевальда и борьбой с ним. Это было ООООЧЕНЬ красиво и эффектно.
Для меня момент с открытием челюсти был в финале про Аурелиуса Дамблдора. Но, как писала выше, все-таки я думаю, что все это - большая игра Гриндевальда. Феникс? Что феникс? Разве нельзя любого цыпленка поджечь? НУ ДОПУСТИМ, что все-таки Криденс - Дамблдор, а его мать - тетя Альбуса, Аберфорта и Арианы. Как ее там? Гонория. Теория тоже имеет актуальность и в принципе за уши не притянута. Хотя все эта ситуация с Крид... а, ну ладно.

Итак, мой вердикт?.. Фильм другой по сравнению с первой частью, но хуже от этого он не становится. Я намеренно не хочу искать грехи в фильме, потому что знаю, что их куча. Для меня, прежде всего, этот фильм - возможность по-новому взглянуть на столь любимый волшебный мир и вновь проникнуться этим волшебством, как когда-то у меня это получилось с книгами Гарри Поттера. Заклинания, палочки, Хогвартс, Министерство Магии Франции - о даааа))) В фильме есть и старое, и новое. Еще раз в кино я не пойду, но пересмотрю с удовольствием.

­­


Фига се я полотно накатала.

Категории: Фильм, Мысли
808 Золя КрАсных в сообществе A L W A Y S` 13:43:47
­­

Категории: Эзра Миллер, Эдди Редмэйн
13:45:14 Golui
Секси
Автоломбард: виды транспорта под залог Pavel Lapar 10:33:11
 
Автоломбард: виды транспорта под залог
­­ Популярный вид залога для получения срочной финансовой помощи — автомобиль. Оставлять в залог машину не столь рискованно, как дом или другую недвижимость. Даже если долг не будет погашен, заемщик теряет только авто.
Однако получить можно деньги в залог авто и других видов транспорта. Об этом мы и поговорим сегодня.

Какие виды транспорта оставляют под залог в автоломбардах?

­­
Поскольку интерес к такому виду кредитования растет, компании готовы расширять список транспорт средств, оставляемых Клиентом под залог. Причем многое зависит от специфики работы автоломбарда и масштабов его деятельности.
Итак, обратившись в ломбарды, вы можете оформить кредит под залог следующие виды техники.

•Мототехники. Мотоциклы, мопеды, скутера, гидроциклы и прочая техника такой конструкции должна быть в исправном состоянии, иметь полную комплектацию и необходимый пакет документов.

•Есть автоломбарды, принимающие в залог автомобили специального назначения. Сюда включают технику иностранного и отечественного производства, но только в исправном состоянии и определенного года выпуска (определяется каждой компанией). Специальная техника — это автокраны, бульдозеры, экскаваторы, трактора и т.д.

•Специальный водный транспорт стоит немало. Поэтому далеко не все ломбарды готовы принять в залог такую технику. Большую распространенность такие компании получили в той местности, где есть море или крупные водоемы. Однако и для нашего региона сейчас лодки, яхты, гидроциклы и прочий водный транспорт в собственности — не редкость, хотя стоимость его очень высокая. Поэтому заложить такие ТС в ломбард выгодно.

•Иностранные и отечественные автомобили: легковые, грузовые любой модели и грузоподъемности. При этом компания сразу оговаривает год выпуска принимаемого транспорта, его состояние, пробег и прочие требования. Обязательным для всех видов ТС условием является отсутствие финансовых обременений. Это значит, что транспорт не должен быть взят в аренду, в кредит или уже оставлен под залог.

Конечно, есть компании, принимающие и более «экзотические» виды средств. К примеру, есть ломбарды, в которые можно заложить воздушные судна или крупный морской транспорт (корабли, баржи и др.). Понятно, что суммы залога тут будут совершенно иными, чем работа с легковыми авто.


Факторы, влияющие на сумму кредита

­­
Денежный размер залога будет определяться в ходе проведения оценки имущества. Обычно оценочную экспертизу проводит специалист автоломбарда. Но если вы хотите заранее знать, на какую сумму рассчитывать, проведите независимую экспертизу.
В любом случае на размере залога скажутся следующие показатели:

•техническое состояние авто и степень изношенности деталей;
•внешний вид транспорта;
•пробег;
•наличие/отсутствие­ ДТП;
•рыночная стоимость автомобиля;
•марка производитель и год выпуска авто.


Условия кредитования в автоломбардах различны, тем более, что зависят от того, какой вид транспорта вы оставляете в залог. Можно сказать, что средний процент по кредиту-займа составляет 7%. Однако формируется процентная ставка от множества факторов.

Плюсом сотрудничества является тот факт, что транспортное средство не сдается в аренду, не дается напрокат, но и не возвращается на руки Клиенту, а отправляется на охраняемую стоянку. Быстрое оформление займа привлекает многих, да и из документов потребуется только паспорт гражданина страны, права, ПТС и прочие документы на авто. В некоторых случаях, компания вправе потребовать дополнительные справки с места работы или подтверждение вашей работоспособности. Однако на экспертную оценку транспорта и сумму кредита это никак не повлияет.

Чтобы получить более высокий размер займа, приведите автомобиль в порядок. Перед тем, как приехать на оценку автоломбарда, проведите чистку машину, мойку и ее техническую проверку. Устранив мелкие недочеты, можно рассчитывать на более высокую оценку.
Читаем про автоломбарды интересные статьи здесь - https://automoving1­91100179.wordpress.c­om/

Вчера — четверг, 15 ноября 2018 г.
. Вольд 22:45:41
Зло — это не миф.

«Был один волшебник, который стал... плохим. Таким плохим, каким только можно стать. Даже хуже. Даже хуже, чем просто хуже».
«Гарри Поттер и философский камень». Глава 4. Хранитель ключей

Подробнее…Вам должны быть знакомы два этих противоположных утверждения:

1) Нельзя быть категоричным и именовать какого-то сущим злом, так как во всех есть достоинства и недостатки.
2) Глупо надеяться на лучшее в человеке.

По моему мнению, держаться только первого в разы вреднее, но жить в соответствии только со вторым — безрадостный расклад.

Каким бы наивным и всепрощающим ни считали Дамблдора, он выдерживает баланс между этими постулатами и знает, в лучшие качества каких людей верить бессмысленно и даже опасно. У него нет иллюзий насчёт Тома Риддла.

«— Знал ли я, что вижу перед собой самого опасного Тёмного волшебника всех времён? — спросил Дамблдор. — Нет, я и понятия не имел, что из него вырастет. Но он, безусловно, меня заинтриговал. Я вернулся в Хогвартс с намерением внимательно за ним приглядывать. Я сделал бы это в любом случае, поскольку он был одинок, без родных и друзей, но я почувствовал, что это необходимо не только ради него, но и ради других».
Дамблдор о двенадцатилетнем Волдеморте, ГПиПП13

Собственно, иллюзий нет у Роулинг. Она не раз озвучивала свое отношение к этому персонажу. Называла его жадным до силы, расистом, редким человеком, не способным к раскаянию и лишенным сочувствия. Самое главное — это то, что она утверждает, что такие люди есть в мире.

Важно показывать, что зло в мире есть, что такие люди, как Волдеморт, живут среди нас и им не помочь.

Однако у зла есть сорта, и, мне кажется, Роулинг в интервью после выхода «Кубка огня» ошибочно называет Волдеморта психопатом, постоянно находящимся в возбуждении. И еще не раз потом повторяет, что он психопат. С одной стороны, она во многом правдиво изображает человека без совести, но с другой, она все-таки описывает не психопата и уж тем более не вечно взбудораженного.

Сейчас психопаты и социопаты диагностируются как люди с антисоциальным расстройством личности, и эти слова считаются синонимами. Однако есть специалисты, которые с этим объединением не согласны. Вдаваться в эти тонкости не будем, потому что, согласно DSM IV (американской классификации расстройств личности) Волдеморт, по моему мнению, набирает только 2 точных пункта из 7, тогда как пунктов, достаточных для подозрения антисоциального расстройства личности, должно быть 3.

• Антисоциальное расстройство •

1. Неспособность соответствовать социальным нормам, уважать законы, проявляющаяся в систематическом их нарушении, приводящем к арестам.

Посчитала, что нет. До войны Волдеморт не попадался на преступлениях, а подозревал его только Дамблдор. Он очень долго был способен соответствовать социальным нормам и законам, хотя рядом не было сдерживающего фактора. У него была отличная репутация в школе, из-за чего никто никогда не предположил бы, что Волдеморт — это он; также безукоризненно работал на «Борджин и Бёркс», и Дамблдор считает, что убийство Хэпзибы (1955-1960) было первым со времени убийства Риддлов (1943).

Волдеморт нарушает закон и нормы, но по другим причинам, не потому что не способен им подчиняться.

2. Лицемерие, проявляющееся в частой лжи, использовании псевдонимов, или обмане окружающих с целью извлечения выгоды.

Да.

3. Импульсивность или неспособность планировать заранее.

Нет. Волдеморт неплохо ориентирован на долгосрочные цели: желание стать великим и ужасным появляется минимум в 1943 году (Дневник с душой шестнадцатилетнего Волдеморта говорит о нем Гарри), а война, к которой он готовил армию минимум с 45-го года (Дамблдор считал, что вербовка в армию — одна из целей, которую преследовал восемнадцатилетний Волдеморт, просясь на должность преподавателя), началась только в 1970 году — прошло двадцать семь лет.

А сколько лет он носил общественно одобряемую маску и никогда не был в этот период охарактеризован как импульсивный? С 1938 года, когда поменял стиль поведения, поступив в Хогвартс, до минимум 1955 года, а максимум 1960 (пороги периода, в который он обокрал Хэпзибу и исчез для мира как Том Риддл) — от 17 до 22 лет.

Подобные терпение и осторожность прослеживаются и после того, как он обрел подобие тела.

Импульсивные решения появляются под влиянием страха (в «Дарах смерти» он из-за страха плодит одну ошибку за другой), а не из-за общего низкого самоконтроля.

4. Раздражительность и агрессивность, проявляющиеся в частых драках или других физических столкновениях.

Нет. Большую часть времени он хладнокровен, сдержан, спокоен в движениях. Говорит негромко, часто задумчив.

Неконтролируемая ярость появляется у Волдеморта под влиянием страха (показательная сцена — когда ему сообщили о краже чаши). В школе и на работе ни в каких столкновениях не был замечен, из чего можно сделать вывод, что он владел собой и вспышками гнева.

5. Рискованность без учёта безопасности для себя и окружающих.

Нет. Не рискует, всегда все просчитывает. Например, не бросается на Кубок Мира, чтобы схватить Гарри Поттера, пока тот находится не под присмотром Дамблдора, а продумывает многомесячный сложный план и сдержанно дожидается его исполнения, терпя свое положение.

Также и после окончательного воскрешения он еще год не предпринимает активных действий, а тихо занимается возвращением и наращиванием сил и продумывает операцию для того, чтобы завладеть пророчеством.

Этот пункт, характерный для антисоциалов, известен как отсутствие страха, а Волдеморт, помимо страха смерти, испытывает страх к Дамблдору — человеку, не злоупотребляющему силой. Хагрид в ФК говорит, что Волдеморт даже не смел сунуться в Хогвартс — не рисковал. Так что этот пункт точно не о нем.

6. Последовательная безответственность, проявляющаяся в повторяющейся неспособности выдерживать определённый режим работы или выполнять финансовые обязательства.

Скорее нет, чем да. Несколько лет безукоризненно работал на «Борджин и Бёркс», был идеальным студентом, то есть мог выдерживать режим продолжительное время. О его отношениях с деньгами известно мало.

7. Отсутствие сожалений, проявляющееся в безразличном отношении к причинению вреда другим, дурного обращения с другими или воровства у других людей.

Да.

Итого: я считаю, у Волдеморта скорее антисоциальное поведение, психопатические черты, если угодно, но не антисоциальное расстройство, а во всем его поведении (от мотивации до действий) видно проявление другого расстройства личности — нарциссического. Для подозрения этого диагноза нужно набрать 5 пунктов из 9. У Волдеморта присутствуют все девять.

• Нарциссическое расстройство •

1. Грандиозное самомнение.

Да, видит себя великим магом, который раздвинул границы магии дальше всех и не хочет признавать, что он несведущ в других областях магии.

2. Поглощённость фантазиями о неограниченном успехе, власти, великолепии, красоте или идеальной любви.

Да, мечтает о победе над смертью и величии.

3. Вера в свою «исключительность», вера в то, что должен дружить и может быть понят лишь себе подобными «исключительными» или занимающими высокое положение людьми.

Да, еще с детства ощущал себя особенным; видел отражение себя в таких же, как он сам, полукровках (в Снейпе, которому он много доверял; в Гарри, в чью пользу сделал выбор, услышав пророчество).

Верит в превосходство магов над магглами и другими разумными расами.

4. Нуждается в чрезмерном восхвалении.

Да. В случае Волдеморта это проявляется в том, что он постоянно хочет доказать всем и вся, что он самый могущественный маг и нет силы, которая его победила бы, и получить подтверждение этому от свидетелей.

Озабочен пророчеством, вечно ускользающим Гарри Поттером и Дамблдором, удерживающим за собой звание великого волшебника.

5. Ощущает, что имеет какие-то особые права.

Да, особенно это видно в его позиции насчет того, что нужно стремиться к силе, невзирая на какие-либо правила (моральные и не только) — нарушает все нормы и законы, если того требует его великая цель.

Двуличен в отношении чистоты крови: он вроде бы против магглорожденных, но не побрезгует пригласить к себе сильных из них.

6. Использует других для достижения собственных целей.

Да, сплошь и рядом.

7. Не умеет сочувствовать.

Да, тоже повсеместно.

8. Часто завидует другим и верит, что другие завидуют ему.

Да, хорошо видна эта позиция во фразе: «Величие пробуждает зависть, зависть порождает злобу, злоба плодит ложь», — которую он говорит Дамблдору в их встречу в Хогвартсе. Я думаю, он сам завидовал Дамблдору, а после и Гарри Поттеру, поэтому так был нацелен на то, чтобы обесценить их и победить. Чему завидовал — об этом в другом посте.

9. Демонстрирует высокомерное, надменное поведение или отношение.

Да, с самого детства разговаривает надменно, потом, конечно, надолго надевает маску, но к тем, кто видит его истинное лицо, вряд ли относится как к равным — по крайней мере Дамблдор характеризует первых Пожирателей как слуг. А к тем, кто вернулся к нему после воскрешения, демонстрирует высокомерие вполне явно.

Как появляются такие люди?

Часть — получают по наследству строение мозга с неразвитыми долями, ответственными за чувство страха (для антисоциалов) и эмпатии (для антисоциалов и нарциссов). Часть — подвергается травме в раннем детстве, которая не дает сформироваться здоровой личности. Бывает, что факторы накладываются друг на друга.

У Волдеморта интересная ситуация. Из него вышел не очередной похититель сердец, не одиночка-маньяк. Злокачественность его нарциссизма (то есть нарциссическое расстройство, осложненное антисоциальными чертами) требует большего размаха.

Отчасти он таким родился, отчасти сформировался в детстве.

Неверно считать, что его таким _сделало_ зачатие под амортенцией. Возможно, кто-то ошибся в переводе.

Во-первых, в мире ГП есть несколько видов зелий. Амортенция — самый мощный и сложный в приготовлении. Дамблдор предполагает только использование любовного зелья, а не конкретно амортенции.

Во-вторых, когда Роулинг спросили, насколько повлияло на Волдеморта зачатие под любовным зельем, она ответила, что у такого насильственного зачатия лишь символическое значение, и все было бы иначе, если бы Меропа выжила, воспитала Тома и любила его.

В-третьих, любовные зелья не запрещены законом, у них нет такого зарегистрированного эффекта как рождение ребенка без эмпатии.

А у Волдеморта тем не менее очень плохая наследственность. Гонты и Риддлы (и отец, и дед) похожи на нарциссов как минимум. С внешностью Волдеморту повезло, а вот со структурой мозга, видимо, нет: у него рано замечена сниженная эмпатия, что вместе с наследственной же склонностью к насилию уже с самого детства задало токсичность и злокачественность личности.

Так что останься с ним мать или нет, наследственность все равно сказалась бы. Том, возможно, сумел бы развить эмпатию, но это не обязательно: зависит от того, чему его учила бы мать и как относилась бы к нему. С такой генетикой он мог просто отбиться от рук, Меропа не совладала бы с ним. Волдемортом он, может, не стал бы, но и пай-мальчиком тоже. А еще вероятнее, как мне кажется, Меропа залюбила бы его и развила бы в нем все то же ощущение исключительности и вседозволенности.
Разве что у Тома в этом случае просто не сформировалось бы так называемого нарциссического стыда, который, как хорошо видно в книгах, отравляет Волдеморта, — страха смерти, стыда смертности.

О том, что именно можно найти в каноне о времени и обстоятельствах зарождения этого стыда (очень мало, на самом деле, большей частью придется предполагать), и более развернуто о том, почему он стал причиной войны, — в следующий раз.


https://vk.com/the_rival_trilogy?w=wall-79049419_992
отто Idioteque 13:19:02
о том, как абсолютно глупо и грустно
летят с той стороны
праздные среды, субботы

о том, как глупо сегодня
выглядишь ты
и дня От дня

меняется ритм (не движение)
меняется что-то внутри

и с теми же я
считаю: раз, два, три
четыре
дня
от субботы
четыре мои полосы
четыре потуги зевоты
растёртые в ладони
дни, слетающие с пальцев,
оставляющие ни
зарубок на коже, ни
просто и кожи

боже,
четыре всего лишь,
четыре
они были или не были
они всё растеряли
и их потеряли

начинали с субботы
дошли до плато
так всё не похоже на то,
что кого-то
оставил ты
Вокруг Солнца Головач Ленa в сообществе Бесконечность 10:45:59

Сrасkроt­ twilek

Весело, хоть и не очень мелодично, напевая себе под нос, Джимми Тэрнер вошел в приемную.
— Здесь Старая Кислятина? — спросил он, подмигивая хорошенькой секретарше и вгоняя ее этим в краску.
— Здесь, и ждет вас, — кивнула она в сторону двери, на которой жирными черными буквами значилось:
«Фрэнк Мак-Катчен, генеральный директор Межпланетного почтового ведомства».
Джимми вошел.
— Хэлло, командир! Что на этот раз?
— О, это вы! — Мак-Катчен оторвался от лежавших на столе бумаг и пожевал окурок своей сигары. — Садитесь.
Подробнее…Из-под кустистых бровей он уставился на вошедшего. «Старую Кислятину», как называли Мак-Катчена все сотрудники Межпланетного почтового ведомства, никто не мог припомнить смеющимся, хотя, если верить слухам, в детстве, наблюдая падение своего отца с яблони, он улыбнулся. Всякий, кто поглядел бы на его лицо сейчас, объявил бы этот слух преувеличенным.
— Слушайте, Тэрнер! — рявкнул Мак-Катчен. — Межпланетное почтовое ведомство открывает новую линию, и решено, что проложите ее вы. — Не обращая внимания на гримасу Джимми, он продолжал: — Отныне почту на Венеру будут доставлять круглый год.
— Что? Я всегда считал: когда Венера находится по другую сторону Солнца, возить туда почту — сплошное разорение.
— Точно, — согласился Мак-Катчен, — если лететь обычным путем. Но если бы можно было достаточно близко подойти к Солнцу, мы стали бы летать по прямой. В том-то вся суть! Создан новый корабль, способный приблизиться к Солнцу на двадцать миллионов миль и неопределенно долгое время оставаться на этой дистанции.
— Постойте! — нервно перебил Джимми. — Я не совсем понимаю, Кисл… мистер Мак-Катчен. Что это за корабль?
— Почем я знаю? Я сам не специалист, но, насколько мне известно, он создает вокруг себя некое поле, не пропускающее солнечных лучей. Вы поняли? Они отклоняются. Жара до вас не доходит. Вы можете пробыть там хоть целый век, и вам будет прохладнее, чем в Нью-Йорке.

— Вот как? — Джимми был настроен скептически. — Испытания проведены, или именно эту маленькую деталь оставили для меня?
— Испытания, конечно, были, но не в естественных условиях.
— Раз так, я отказываюсь. Я достаточно потрудился для ведомства, но всему есть предел. Я еще не сошел с ума.
Мак-Катчен чопорно выпрямился.
— Напомнить вам присягу, которую вы дали, поступая на службу, Тэрнер? «Помешать нашим космическим полетам…»
— «…способна только смерть», — закончил Джимми. — Все это я знаю не хуже вас, и еще я заметил, что очень легко цитировать присягу, сидя в удобном кресле. Если вы такой идеалист, летите сами. Что до меня, то это исключено. И можете, если угодно, меня уволить. Уж такую работу я всегда найду. — Он пренебрежительно щелкнул пальцами.
Мак-Катчен понизил голос до вкрадчивого шепота:
— Ну, ну, Тэрнер! Не надо так горячиться. Вы меня не дослушали. Помощником у вас будет Рой Снид.
— Ха! Снид! Этого плута вам и за миллион лет не уговорить. Так что не рассказывайте мне сказок.
— Собственно говоря, он уже дал согласие. Я думал, вы составите ему компанию, но вижу, он был прав. Он с самого начала был уверен, что вы спасуете. А я с ним спорил. — Он жестом отпустил Джимми и тут же занялся докладной, которую читал перед его приходом.
Джимми пошел к двери, нерешительно постоял возле нее и вернулся назад.
— Минутку, мистер Мак-Катчен! Что, Рой действительно летит?
Мак-Катчен рассеянно кивнул, целиком поглощенный чтением документа. Джимми взорвался:
— Вот негодяй! Значит, этот длинноногий воображала считает, что я струшу?! Ну, я ему покажу! Я принимаю ваше предложение и ставлю десять долларов против венерианского пятака, что Рой в последнюю минуту сдрейфит!
— Хорошо! — Мак-Катчен встал и пожал ему руку. — Я знал, что вы согласитесь. С деталями вас ознакомит майор Вэйд. Я думаю, вы отправитесь недель через шесть, а так как я завтра лечу на Венеру, мы, вероятно, там встретимся.

Джимми, все еще кипя, вышел, а Мак-Катчен нажал кнопку звонка:
— Вызовите по видеофону Роя Снида, мисс Вильсон.
После короткой паузы вспыхнул красный сигнал, раздался щелчок, и на экране возник темноволосый, франтоватый Снид.
— Хэлло, Снид! — прорычал Мак-Катчен. — Вы проиграли пари. Тэрнер согласен. Я думал, он лопнет со смеху, когда сказал ему, что вы говорили — он не полетит. С вас двадцать долларов.
— Подождите, мистер Мак-Катчен! — Лицо Снида потемнело от гнева. — Вы что, сказали этому безмозглому кретину, будто я отказался? Конечно, сказали, знаю я вас! Я-то полечу, но ставлю еще двадцатку, что он передумает. А я полечу, не сомневайтесь!
Мак-Катчен, не дожидаясь, пока он кончит возмущаться, выключил видеофон. Затем откинулся на спинку кресла, выплюнул изжеванный окурок и закурил новую сигару. Лицо его по-прежнему осталось кислым, но в голосе явственно слышалось удовлетворение, когда он произнес:
— Ха! Я знал, что на это они клюнут.

* * *


С усталыми, вспотевшими двумя космонавтами на борту «Гелиос» летел по орбите Меркурия. Многонедельное космическое путешествие вдвоем вынуждало Джимми Тэрнера и Роя Снида соблюдать видимость приятельских отношений, и все же они почти не разговаривали. Прибавьте к этой скрытой враждебности изнуряющую жару и мучительную неуверенность в благополучном исходе предприятия, и вы поймете, что положение обоих было незавидным.
Джимми уныло посмотрел на пульт с множеством разных индикаторов и, откинув упавший на глаза мокрый клок волос, буркнул:
— Что там вытворяет термометр, Рой?
— Сто двадцать пять по Фаренгейту, и ртуть все ползет вверх, — тем же тоном ответил Рой.
Джимми цветисто выругался, после чего сказал:
— Система охлаждения на пределе, корпус корабля отражает 95 процентов солнечной радиации, и при всем том такая жарища. — Он помолчал. — Гравиметр показывает, что мы находимся в тридцати пяти миллионах миль от Солнца.

Значит, нам осталось еще целых пятнадцать миллионов миль до зоны, где включится дефлекторное поле. Температура поднимется, возможно, до ста пятидесяти. Нечего сказать, приятная перспектива! Проверь-ка испарители. Если воздух не будет абсолютно сухим, нам долго не выдержать.
— Орбита Меркурия, только подумать! — голос Снида стал хриплым. — Никто никогда не был так близко к Солнцу. А мы продолжаем приближаться к нему.
— Многие были и так близко, и еще ближе, — напомнил Джимми, — но они потеряли управление и сели на Солнце.
Фридлендер, Дебюк, Антон… — Он умолк, наступило тягостное молчание.
Рой нервно поерзал.
— Насколько оно вообще эффективно, это поле? Знаешь, Джимми, такие воспоминания не слишком ободряют.
— Ну, испытания проведены в самых жестких условиях, максимально приближённых к реальным. Я наблюдал их. На корабль обрушили радиацию, примерно равную солнечной в радиусе двадцати миллионов миль. Эффект был потрясающий. Залитый ослепительно ярким светом корабль сделался невидимым. И с корабля испытатели не видели происходящего снаружи, совершенно не ощущая при этом жары. Одно любопытно: поле включается только при определенной интенсивности радиации.
— Хотелось бы, чтобы все это скорей кончилось, а как — мне уже все равно, — рассердился Рой. — Если Старая Кислятина думает постоянно гонять меня по этому маршруту, что ж — он лишится своего аса.
— Он лишится двух асов, — поправил Джимми.
Разговор оборвался; «Гелиос» продолжал свой полет.

* * *


Жара усиливалась: 130, 135, 140. А через три дня, когда ртуть подобралась к отметке «148», Рой объявил, что они приближаются к критической зоне — туда, где солнечная радиация достаточно интенсивна, чтобы вызвать действие поля.

* * *


Напряжение достигло предела; сердца обоих бешено колотились.
— Это произойдет сразу?
— Не знаю. Придется ждать.
Сквозь иллюминаторы видны были только звезды. Слепящие лучи Солнца не проникали внутрь корабля, специально сконструированного таким образом, что под действием мощной радиации иллюминаторы автоматически закрывались.
А потом звезды начали понемногу исчезать, сперва — тусклые, затем — яркие: Полярная, Регул, Арктур, Сириус. Космос стал одной сплошной чернотой.
— Действует! — выдохнул Джимми. И почти в тот же момент обращенные к Солнцу иллюминаторы открылись. Солнца не было!
— Ха! Я уже ощущаю прохладу, — Джимми Тэрнер ликовал. — Здорово!.. Знаешь, если бы создать дефлекторное поле против излучения любой силы, мы получили бы самое мощное оружие — возможность делаться невидимками. — Он закурил и сибаритом раскинулся в кресле.
— Но пока что мы летим вслепую, — напомнил Рой.
Джимми покровительственно усмехнулся.
— Можешь не беспокоиться, Красавчик. Это уж моя забота. Мы вышли на солнечную орбиту. Через две недели мы обогнем Солнце, я выпущу ракеты, и мы устремимся прямиком к Венере. — Он был чрезвычайно доволен собой. — Джимми Тэрнер — «голова»! Можешь на него положиться. Вместо обычных шести месяцев мы потратим всего два. За штурвалом ас Межпланетной почты.
Рой неприятно хохотнул.
— Послушать тебя, так подумаешь — это твоя заслуга. А вся твоя работа — вести корабль по курсу, который рассчитан мною. Голова здесь Я, ты — только руки.
— Ну? Каждый молокосос в летном училище умеет рассчитывать курс. А чтобы водить корабли, надо быть мастером.
— Ну, это ты так считаешь. А кому больше платят? Тому, кто ведет корабль, или тому, кто составляет расчеты?
На это Джимми возразить ничего не смог, и Рой с победным видом вышел из рубки. А «Гелиос» все летел.
Два дня прошли спокойно, а на третий Джимми, глянув на термометр, встревоженно почесал затылок. Вошедший в эту минуту Рой вопросительно поднял брови.
— Что-нибудь случилось? — Он наклонился к шкале. — Ровно 100 градусов. Не вижу причин расстраиваться. По твоему виду я решил, что стало барахлить поле и температура снова поднимается. — Он нарочито зевнул.
— Безмозглый кривляка! — Джимми поднял ногу, как бы собираясь лягнуть его. — Я предпочел бы, чтобы температура поднималась. Слишком уж оно активно, это поле, на мой взгляд..
— Гм! Что ты имеешь в виду?
— Постараюсь объяснить, а ты слушай внимательно — может, поймешь. Этот корабль напоминает термос. Он с большим трудом нагревается и с таким же трудом остывает. — Джимми сделал паузу, давая собеседнику время осмыслить сказанное. — В обычном диапазоне температур он не должен терять больше двух градусов в сутки при отсутствии дополнительных внешних источников тепла. Допускаю, что в нынешних условиях потери могут составлять пять градусов в сутки. Усваиваешь?
Рой слушал его, разинув рот. Джимми продолжал:
— Меньше чем за три дня этот чертов корабль отдал пятьдесят градусов тепла.
— Быть не может!
— Факт, — Джимми невесело усмехнулся. — И я знаю, в чем дело. Все это проклятое поле. В борьбе с внешней радиацией оно спешит растратить все тепло нашего корабля.
Рой быстро произвел в уме расчет.
— Если это действительно так, через пять дней будет достигнута точка замерзания и последнюю неделю мы проведем в зимних условиях.
— Именно. Даже если с понижением температуры потери уменьшатся, градусов тридцать-сорок мороза нас ожидают.
Настроение у Роя упало.
— Мороз в двадцати миллионах миль от Солнца!
— Это еще не самое страшное, — добавил Джимми. — «Гелиос», как все корабли Марса и Венеры, не имеет отопительной системы. Они ведь рассчитаны на полет под палящим солнцем и в условиях минимальной теплоотдачи, а потому совершенствуются в охлаждении. У нас, к примеру, весьма эффективная рефрижераторная установка.
— Да, дело дрянь. И скафандры у нас соответствующие.
Хотя пока они страдали еще не от холода, а от жары, обоих прошиб озноб.
— Я не намерен этого терпеть, — взорвался Рой. — И никто нас не заставит. Я за то, чтобы сейчас же повернуть назад к Земле.
— Валяй! И ты берешься на таком расстоянии от Солнца рассчитать курс с гарантией, что оно нас не притянет?
— Черт! Я об этом не подумал.
Итак, делать было нечего. Радиосвязь прекратилась с момента, когда они покинули орбиту Меркурия. Никакие радиоволны не могли пробиться сквозь помехи, возникающие в такой близости от Солнца, да еще при его максимальной активности.
Оставалось ждать развития событий. Ближайшие несколько дней были целиком посвящены наблюдению за термометром, прерываемому только для того, чтобы обрушить на голову мистера Мак-Катчена очередную порцию бессильных проклятий. Это сделалось таким же ритуалом, как еда и сон, и так же не доставляло удовольствия.
А «Гелиос», безучастный к горестям своего экипажа, все летел.
Как Рой и предсказывал, к исходу седьмого дня их пребывания в дефлекторной зоне ртуть в термометре упала до отметки «холод». Ничего неожиданного в этом не было, и все же они почувствовали себя несчастными.
Джимми накачал из цистерны около ста галлонов воды и заполнил ею почти все сосуды на борту.
— Чтобы трубы не лопнули, — объяснил он. — А если они все же лопнут, у нас, по крайней мере, будет достаточно воды. Впереди ведь еще целая неделя.

А на следующий, восьмой, день вода действительно замерзла. Уныло глядели они на голубую корку льда. Джимми пощупал ее и мрачно констатировал:
— Крепкая.
Он натянул на себя еще одну простыню.
Отвлечься от мыслей о все усиливающемся холоде было трудно. Рой и Джимми реквизировали все имевшиеся на корабле простыни и одеяла, предварительно надев по три-четыре рубашки и столько же пар брюк.
Они старались по возможности не вылезать из постелей, а если уж приходилось, жались к топливной форсунке. Но и от этого сомнительного удовольствия вскоре пришлось отказаться: Джимми заметил, что горючее необходимо экономить, так как иначе не на чем будет растопить воду и отогреть замерзшую еду.
Оба были несдержанны и готовы из-за пустяков ссориться, но сейчас, попав в беду, они перестали бросаться друг на друга. А на десятый день, объединенные ненавистью к общему врагу, они неожиданно стали друзьями.
Температура дошла до нуля по Фаренгейту и обнаруживала явную тенденцию к дальнейшему понижению. Джимми жался в углу, с удивлением вспоминая, как ворчал некогда по поводу августовской жары в Нью-Йорке. Рой окоченевшими пальцами подсчитывал на бумаге, сколько еще осталось терпеть эту муку. С отвращением поглядев на итог — 6354 минуты, он сообщил эту цифру Джимми. Последний огрызнулся:
— Мне кажется, я и 54 минуты не выдержу, а об остальных 6300 говорить нечего. — И раздраженно прибавил: — Хоть бы ты что-нибудь придумал.
— Не будь мы в такой близости от Солнца, можно было бы с помощью хвостовых ракет ускорить ход.
— Да, а если бы мы сели на Солнце, нам было бы совсем тепло. Много от твоих предложений толку!
— Ну, ты ведь называешь себя «Тэрнер-голова». Вот ты и придумай. А то, послушать тебя, так это я во всем виноват…
— Ты и виноват, осел в человеческом облике! Здравый смысл с самого начала удерживал меня от этого дурацкого путешествия. Я сразу отказался от предложения Мак-Катчена. И был прав. И что же? — с горечью сказал он. — Нашелся такой дурак, как ты, который согласился на то, на что ни один нормальный человек не согласился бы. И мне пришлось разделить эту глупость с тобой. — Голос его достиг самых высоких нот. — Надо было предоставить тебе одному лететь и мерзнуть, а я сидел бы себе у камелька и злорадствовал. Знай я, чем это кончится, я так бы и поступил.
Лицо Роя выразило обиду и изумление.
— Да? Вот, значит, как было дело! Одно тебе скажу: в искусстве искажать факты ты способен побить любого. Ведь это именно ты был настолько глуп, что согласился лететь, а я — всего лишь жертва обстоятельства.
Джимми посмотрел на него с величайшим презрением.
— Холод отшиб у тебя последние остатки мозгов.
— Слушай, — накаляясь, ответил Рой. — 10 октября Мак-Катчен по видеофону сообщил мне, что ты дал согласие и посмеялся надо мной как над трусом. Будешь отрицать?
— Естественно, буду. 10 октября мне от Кислятины стало известно, что ты летишь и заключил пари… — Джимми вдруг растерянно умолк. — Слушай… Мак-Катчен действительно сказал тебе, что я согласился?
Потрясенный внезапной догадкой, Рой на миг перестал даже ощущать холод.
— Клянусь! Потому-то и я полетел.
— Но он сказал мне, что ты летишь, и это вынудило меня согласиться. — Джимми вдруг почувствовал себя последним дураком.
Оба надолго погрузились в молчание. Когда Рой снова заговорил, голос его дрожал от избытка переполнявших его чувств:
— Джимми, мы стали жертвами подлого, низкого обмана. — Он задыхался от ярости. — Это прямо-таки разбой среди бела дня…
Джимми, внешне более хладнокровный, был, однако, зол не меньше.
— Ты прав, Рой. Мак-Катчен подло обманул нас. Он дошел до предела человеческой низости. Но ему это так не сойдет. Когда мы переживем эти 6300 с чем-то минут, мы сведем с мистером Мак-Катченом счеты.
— Что мы с ним сделаем? — глаза Роя хищно блеснули.
— В данный момент я охотно разорвал бы его в клочья.
— Недостаточно мучительно. Может, лучше сварить его в кипящем масле?
— Неплохо, но отнимет слишком много времени. Давай лучше отдубасим его по доброму старому методу.
Рой потер руки.
— У нас еще будет время поразмыслить над этим. Вот мерзкий, подлый, грязный… — дальше пошло непечатное.
В следующие четыре дня температура продолжала падать. На четырнадцатый, последний, день ртуть в термометре замерзла.
В этот последний, ужасный день они разожгли форсунку, истратив весь свой скудный запас горючего. Полузамерзшие, они жадно стремились впитать в себя каждую каплю тепла.
За несколько дней до того Джимми разыскал где-то пару теплых наушников, и теперь они ежечасно переходили из рук в руки. Погребенные под горкой одеял Рой и Джимми беспрестанно растирали свои руки и ноги. Разговор, почти исключительно сосредоточенный на особе Мак-Катчена, становился с каждой минутой все злее.
— Вечно цитирует этот трижды проклятый девиз Межпланетной почты: «Помешать нашим космическим полетам…» — Джимми задохнулся от бессильной ярости.
— Да, — подхватил Рой. — А сам вместо того, чтобы делать мужскую работу, протирает стулья в конторе, будь он неладен!
— Ладно, через два часа мы выйдем из дефлекторной зоны. Затем еще три недели — и мы на Венере. — Джимми чихнул.
— Скорей бы! — простуженным голосом откликнулся Рой. — Ни за что больше не суну нос в космос, только последний раз — чтобы добраться домой, на Землю. А затем поселюсь где-нибудь в Центральной Америке и займусь разведением бананов. Там хоть тепло.
— Нас могут не выпустить с Венеры после расправы, которую мы учиним над Мак-Катченом.
— Ты прав. Но это не беда. На Венере еще теплее, чем в Центральной Америке, а мне ничего больше не нужно.
— Нам вообще ничто не грозит. — Джимми снова чихнул. — По венерианским законам самое большое наказание за убийство — пожизненное заключение. Нормальная, теплая, сухая камера на весь остаток жизни. Что еще нужно человеку?
Секундная стрелка хронометра делала круг за кругом: время шло. Рой держал наготове руки, выжидая мгновения, когда можно будет наконец сбросить хвостовые ракеты и позволить «Гелиосу» вырваться из этой кошмарной дефлекторной зоны.
И вот она, команда, взволнованно выкрикнутая Тэрнером:
— Пошел! Пуск!
Грохотнули ракеты. «Гелиос» пронизала дрожь. Отброшенные назад, втиснутые в свои кресла Джимми и Рой почувствовали себя счастливыми. Теперь до встречи с Солнцем, с его живительным сиянием, с благословенной жарой оставались минуты.
Это произошло даже быстрее, чем они ожидали: яркая вспышка света, а затем короткий треск, щелчок — и обращенные к Солнцу иллюминаторы закрылись.
— Гляди! — воскликнул Рой. — Звезды! Конец всем мучениям! Ну, старина, будем подниматься опять, — восторженно сообщил он термометру и поплотнее завернулся в одеяла, так как на корабле еще царил холод.

* * *


Фрэнк Мак-Катчен сидел у себя в венерианском отделении Межпланетного почтового ведомства вместе с седовласым Зебулоном Смитом, изобретателем дефлекторного поля. Говорил один Смит:
— Но право же, мистер Мак-Катчен, мне очень важно знать, как вело себя мое поле. Они ведь уже, конечно, информировали вас обо всем по радио.
Мак-Катчен в глубокой задумчивости раскурил одну из своих знаменитых сигар.
— То-то и оно, что нет, дорогой мой мистер Смит, — сказал он. — Как только они достаточно удалились от Солнца, чтобы радиосвязь с ними стала возможна, я начал запрашивать их о действии поля. Они попросту не отвечают. Единственное, что они сообщили, — выбрались из него живьем. А больше ничего!
Зебулон Смит разочарованно вздохнул.
— Не странно ли? Нет ли здесь некоторого, я бы сказал, нарушения субординации? Я полагал, им приказано подробно отразить в отчетах все, касающееся нового маршрута.
— Так и есть. Но эти двое — мои лучшие пилоты, асы из асов. И оба они с характерами. Ничего не поделаешь. К тому же я обманом вовлек их в эту затею, весьма, как вы знаете, рискованную. И теперь я склонен проявить снисходительность.
— Ну что ж, придется мне, видно, подождать.
— О, недолго, — заверил Мак-Катчен. — Они прилетают сегодня, и я обещаю передать вам всю информацию, как только они мне ее доставят. В сущности, то, что они благополучно провели две недели в двадцати миллионах миль от Солнца, само по себе доказывает успех вашего изобретения. Вы должны быть довольны.
Едва Смит ушел, как секретарша Мак-Катчена встревоженно доложила:
— С пилотами «Гелиоса» что-то неладно, мистер Мак-Катчен. Майор Вэйд только что передал из Паллас-сити, где они сели, что они отказались присутствовать на организованном в их честь торжестве и потребовали немедленно дать им ракету для полета сюда, ничего при этом майору не объяснив. А когда он попытался задержать их, они сделались весьма агрессивны.
Мак-Катчен лишь мельком взглянул на составленную секретаршей докладную.
— Гм! Они чертовски несдержанны. Ладно, как только явятся — пошлите их ко мне. Я вышибу из них дурь!
Часа через три двое непокорных пилотов сами напомнили ему о себе. Он услышал доносившиеся из приемной низкие сердитые голоса, затем возмущенные протесты секретарши — и тут же дверь распахнулась: в кабинет ворвались Джимм Тэрнер и Рой Снид. Последний решительно закрыл дверь и прислонился к ней спиной.
— Не пускай никого, пока я не кончу, — сказал ему Джимми.
— Будь спокоен, сюда никто не войдет, — мрачно пообещал Рой. — Но не
забудь оставить что-нибудь и для меня.
Мак-Катчен не подавал голоса, пока не увидел, как Тэрнер засучивает рукава. Тут он решил, что пора кончать комедию.
— Привет, ребята, — произнес он с совершенно не свойственной ему сердечностью. — Рад снова видеть вас. Садитесь.
Джимми проигнорировал предложение.
— Не хотите ли сказать еще что-нибудь, прежде чем я приступлю к делу? — Он резко скрипнул зубами.
— Ну, раз на то пошло, я хотел бы спросить, что это все значит. Может быть, дефлектор оказался слаб и вам пришлось в дороге попотеть?
Рой громко засопел, а Джимми окинул Мак-Катчена холодным взглядом и спросил:
— Прежде всего, что это вам вздумалось так подло морочить нас?
Брови Мак-Катчена удивленно поползли кверху.
— Вы имеете в виду мою маленькую ложь? Господи, какие пустяки! Обычный деловой прием. Я ежедневно делаю куда худшие вещи, и люди считают это нормой. Да и что вы на этом потеряли?
— Расскажи ему о нашем «увеселительном рейсе», Джимми, — потребовал Рой.
— Именно это я и собираюсь сделать. — И Джимми, придав своему лицу страдальческое выражение, повернулся к Мак-Катчену. — Сначала мы мучились из-за адской жары — она дошла до 150 градусов, но тут мы не в претензии: мы знали, чего ждать на полпути между Меркурием и Солнцем. Непредвиденное ожидало нас в зоне действия этого вашего поля. Теплоотдача происходила не по градусу в сутки, как нам говорили в летном училище. — Он дал себе передышку, чтобы вставить несколько только что пришедших ему в голову бранных слов, после чего продолжал: — За три дня температура снизилась на 50 градусов, за неделю дошла до точки замерзания, а следующую неделю — долгих семь дней — мы погибали от холода. В последний день ртуть в термометре замерзла!
У него от гнева сорвался голос. Рой в приступе жалости к самому себе чуть не всхлипнул. Мак-Катчен оставался невозмутим.
— Мороз все крепчал, — снова заговорил Джимми, — а у нас не было ни отопления, ни даже теплой одежды. Нам приходилось растапливать воду и пищу. Мы совершенно закоченели, мы не в силах были пошевельнуться. Это был, говорю я вам, сущий ад, только в перевернутом виде. — Он замолчал: ему не хватало слов.
Теперь начал высказываться Рой:
— В двадцати миллионах миль от Солнца я отморозил уши. Повторяю: отморозил! — Он угрожающе потряс кулаком под носом у Мак-Катчена. — А все из-за вас. Вы нас в это втравили! Замерзая, мы поклялись, что вы свое получите, и мы сдержим клятву! Давай, Джимми, начинай! Мы и так потеряли достаточно времени.
— Погодите, ребята, — заговорил наконец Мак-Катчен. — Я хочу понять. Значит, поле так здорово действует? Оно не только не пропускает радиации извне, но и поглощает имеющееся тепло?
Джимми только утвердительно что-то промычал.
— И из-за этого вы целую неделю мерзли?
Мычание повторилось.
И тут произошло нечто в высшей степени странное, прямо-таки невероятное: Мак-Катчен, «Старая Кислятина», человек, «лишенный мускулов смеха», улыбнулся. Да, он показал в улыбке зубы! Больше того, он улыбался все шире и шире, а затем у него вырвался скрипучий смешок. Хотя вначале дело с непривычки шло туго, но понемногу смешки стали звучать все громче, пока не перешли наконец в полноценный смех, а тот — уже в рев. Мак-Катчен один раз в жизни вознаграждал себя за свою вечную кислую угрюмость.
Тряслись стены, дребезжали оконные стекла, а гомерический хохот все не утихал. Рой и Джимми стояли, разинув рты. Изумленный бухгалтер в отчаянном приступе храбрости сунулся в кабинет — да так и застыл. Другие сотрудники столпились за дверью и благоговейным шепотом обсуждали небывалое событие. Мак-Катчен смеялся!
Генеральный директор долго не мог успокоиться. Но наконец хохот его, завершившись финальным пароксизмом мелких смешков, умолк, и багровое от непривычного напряжения лицо обратилось к асам Межпланетной почты, чей гнев давно уже сменился изумлением.
— Ребята, — Мак-Катчен все еще ухмылялся, словно заводная игрушка, — это лучшая в моей жизни шутка. Вы получите по два оклада каждый. — После смеха у него началась икота.
Асов его щедрость не тронула. Джимми сердито спросил:
— Что вас так рассмешило? Лично я не вижу причин для смеха.
— Послушайте, ребята, перед моим вылетом на Венеру я дал каждому из вас несколько листков с отпечатанными инструкциями. Что вы с ними сделали?
Возникло короткое замешательство.
— Не знаю, — буркнул Рой. — Я свои куда-то сунул.
— А я в свои не заглянул, просто забыл о них. — Джимми почувствовал себя неловко.
— Видите! — торжествовал Мак-Катчен. — Вы пострадали из-за собственной глупости.
— Как это? — удивился Джимми. — Майор Вэйд сообщил нам все необходимое о корабле. К тому же от вас мы едва ли можем узнать что-нибудь новое в этой области.
— Вы уверены? Вэйд, совершенно очевидно, забыл одну мелочь, содержавшуюся в моих инструкциях. Интенсивность дефлекторного поля регулируется. Перед вашим стартом установили максимальную интенсивность, вот и все. — Его снова стал разбирать смех. — Возьми вы на себя труд прочитать эти листки, вы знали бы, что простой поворот рычажка, — он жестом изобразил это, — может ослабить действие поля до желаемого уровня и пропустить столько радиации, сколько вам нужно. — Смешки стали громче. — Целую неделю вы мерзли, потому что у вас не хватило ума повернуть рычаг. И после этого вы, пилоты-асы, являетесь ко мне с претензиями. Ну и смех! — Когда он справился с новым приступом хохота, асов в кабинете уже не было.
Внизу, на аллее, мальчик лет десяти с величайшим интересом и удивлением наблюдал, как двое взрослых людей, забыв, что они взрослые, наскакивают друг на друга, не соблюдая никаких правил, а просто колошматя и лягаясь.


Айзек Азимов

­­
Позавчера — среда, 14 ноября 2018 г.
Лирическая Мeлифaрo 07:23:33

you look amazing

Здесь лапы у елей дрожат на весу,
Здесь птицы щебечут тревожно.
Живешь в заколдованном диком лесу,
Откуда уйти невозможно.
Пусть черемухи сохнут бельем на ветру,
Пусть дождем опадают сирени,
Все равно я отсюда тебя заберу
Во дворец, где играют свирели.
(с)
В.С.Высоцкий.
показать предыдущие комментарии (2)
08:56:12 Мeлифaрo
Хах) точно) Очень любил эту песню в детстве) Тоже ловлю себя на мысли, что читать это довольно сложно, если знаешь песню - хочется петь)
08:58:31 Demian Mad
да очень ласковая песня, даже с хриплым голосом Высоцкого хд
09:03:40 Мeлифaрo
У него вообще много хороших ласковых песен. "Я несла свою беду" к примеру, или "Баллада о любви". В детстве у меня был коллекционный том с его стихами и рассказами. Я зачитывался. "Маски", "Он не вернулся из боя", "Мой старшина"... Можно до...
еще...
У него вообще много хороших ласковых песен. "Я несла свою беду" к примеру, или "Баллада о любви". В детстве у меня был коллекционный том с его стихами и рассказами. Я зачитывался. "Маски", "Он не вернулся из боя", "Мой старшина"... Можно до бесконечности годноту перечислять)
09:06:28 Demian Mad
да ты романтик) Я как то даже и не вспомню что в детстве любил. У меня была касета с королем львом, уже тогда я слушал чисто Ханца Зиммера и вечно рисовал
вторник, 13 ноября 2018 г.
у меня, кажется, сердца нет Sdobi 17:57:46
Это был действительно многообещающий вариант. Мне так казалось.
Обычно, когда я вступаю в новые отношения, я настроена, что это априори должно закончится
в скором - или не очень - времени. В этот раз меня подкупила именно надежда на крепкий
долговечный союз, полный любви и гармонии. Боже мой, мне так жаль...

­­


Категории: Коротко, Лилянеплачь
21:27:41 Kazuki aka Bones
Вы расстались?
21:53:30 Sdobi
нет. я собираюсь с силами, скажем так.
22:00:00 Kazuki aka Bones
Все же ничего не чувствуешь?
22:05:11 Sdobi
я сомневаюсь. но мне кажется, что я пытаюсь убедить себя в том, что я что-то чувствую, отсюда и сомнения. самое страшное в том, что он все это видит и понимает. говорит такие вещи, типа "не отдаляйся от меня", "я чувствую, что что-то не так", "ты думаешь о...
еще...
я сомневаюсь. но мне кажется, что я пытаюсь убедить себя в том, что я что-то чувствую, отсюда и сомнения.
самое страшное в том, что он все это видит и понимает. говорит такие вещи, типа "не отдаляйся от меня", "я чувствую, что что-то не так", "ты думаешь о расставании?" и все в этом роде.
Во мне 2 личности живут... СОФ Солнце 17:05:13
Во мне 2 личности живут.
Противоположные.
Одна другую презирает и наоборот
А я одна!?

На работе я один человек,которому нравится его работа и он не хочет ничего, кроме этого.

А второй появляется после работы и орет на первого "Хуета это,а не работа, и всё,что ты делаешь - это творишь хуйню" (да,он остр на язык) и занимается музыкой, рисованием, безумно любит общаться с друзьями и танцевать, планирует встречи, занятия, поход на курсы, в театр и на выставку.

Он презирает первого, а первый презирает второго.
А я пытаюсь найти баланс, пытаюсь их примирить...и порой симбиоз между ними и правда случается,но редко...и тут появляется третий - ДЕПРЕССИЯ.


Она берет в охапку обоих, засовывает в рты кляп,привязывает к стулу и запирает в чулане.
Сама садится за трон (да,да, у Депрессии есть трон), берёт поводья и правит мной, надевая ещё и шпоры.



Знакомое чувство?..
не ждите, живя - продолжайте жить, ожидая. Лийса 15:44:22
начинает "подбешивать",
что даже самые близкий человек требует мгновенного ответа на повседневные, или даже лучше, ненужные мне вопросы.

блйать, я лучше мысленно и чувственно продумаю ответ для себя, чтобы дать вам поэтический ответ, чем стандартно отвечу.
Все лето в один день Головач Ленa в сообществе Бесконечность 10:27:17

Сrасkроt­ twilek

- Готовы?
- Да!
- Уже?
- Скоро!
- А ученые верно знают? Это правда будет сегодня?
- Смотри, смотри, сам видишь!
Подробнее…Теснясь, точно цветы и сорные травы в саду, все вперемешку, дети старались выглянуть наружу - где там запрятано солнце? Лил дождь. Он лил не переставая семь лет подряд; тысячи и тысячи дней, с утра до ночи, без передышки дождь лил, шумел, барабанил, звенел хрустальными брызгами, низвергался сплошными потоками, так что кругом ходили волны, заливая островки суши. Ливнями повалило тысячи лесов, и тысячи раз они вырастали вновь и снова падали под тяжестью вод. Так навеки повелось здесь, на Венере, а в классе было полно детей, чьи отцы и матери прилетели застраивать и обживать эту дикую дождливую планету.
- Перестает! Перестает!
- Да, да!
Марго стояла в стороне от них, от всех этих ребят, которые только и знали, что вечный дождь, дождь, дождь. Им всем было по девять лет, и если выдался семь лет назад такой день, когда солнце все-таки выглянуло, показалось на час изумленному миру, они этого не помнили. Иногда по ночам Марго слышала, как они ворочаются, вспоминая, и знала: во сне они видят и вспоминают золото, яркий желтый карандаш, монету - такую большую, что можно купить целый мир. Она знала, им чудится, будто они помнят тепло, когда вспыхивает лицо и все тело - руки, ноги, дрожащие пальцы. А потом они просыпаются - и опять барабанит дождь, без конца сыплются звонкие прозрачные бусы на крышу, на дорожку, на сад и лес, и сны разлетаются как дым.
Накануне они весь день читали в классе про солнце. Какое оно желтое, совсем как лимон, и какое жаркое. И писали про него маленькие рассказы и стихи.
Мне кажется, солнце - это цветок,
Цветет оно только один часок.

Такие стихи сочинила Марго и негромко прочитала их перед притихшим классом. А за окнами лил дождь.
- Ну, ты это не сама сочинила! - крикнул один мальчик.
- Нет, сама, - сказала Марго, - Сама.
- Уильям! - остановила мальчика учительница.
Но то было вчера. А сейчас дождь утихал, и дети теснились к большим окнам с толстыми стеклами.
- Где же учительница?
- Сейчас придет.
- Скорей бы, а то мы все пропустим!
Они вертелись на одном месте, точно пестрая беспокойная карусель. Марго одна стояла поодаль. Она была слабенькая, и казалось, когда-то давно она заблудилась и долго-долго бродила под дождем, и дождь смыл с нее все краски: голубые глаза, розовые губы, рыжие волосы - все вылиняло. Она была точно старая поблекшая фотография, которую вынули из забытого альбома, и все молчала, а если и случалось ей заговорить, голос ее шелестел еле слышно. Сейчас она одиноко стояла в сторонке и смотрела на дождь, на шумный мокрый мир за толстым стеклом.
- Ты-то чего смотришь? - сказал Уильям. Марго молчала.
- Отвечай, когда тебя спрашивают!
Уильям толкнул ее. Но она не пошевелилась; покачнулась - и только. Все ее сторонятся, даже и не смотрят на нее. Вот и сейчас бросили ее одну. Потому что она не хочет играть с ними в гулких туннелях того города-подвала. Если кто-нибудь осалит ее и кинется бежать, она только с недоумением поглядит вслед, но догонять не станет. И когда они всем классом поют песни о том, как хорошо жить на свете и как весело играть в разные игры, она еле шевелит губами. Только когда поют про солнце, про лето, она тоже тихонько подпевает, глядя в заплаканные окна.
Ну а самое большое ее преступление, конечно, в том, что она прилетела сюда с Земли всего лишь пять лет назад, и она помнит солнце, помнит, какое оно, солнце, и какое небо она видела в Огайо, когда ей было четыре года. А они - они всю жизнь живут на Венере; когда здесь в последний раз светило солнце, им было только по два года, и они давно уже забыли, какое оно, и какого цвета, и как жарко греет. А Марго помнит.


- Оно большое, как медяк, - сказала она однажды и зажмурилась.
- Неправда! - закричали ребята.
- Оно - как огонь в очаге, - сказала Марго.
- Врешь, врешь, ты не помнишь! - кричали ей.
Но она помнила и, тихо отойдя в сторону, стала смотреть в окно, по которому сбегали струи дождя. А один раз, месяц назад, когда всех повели в душевую, она ни за что не хотела стать под душ и, прикрывая макушку, зажимая уши ладонями, кричала - пускай вода не льется на голову! И после того у нее появилось странное, смутное чувство: она не такая, как все. И другие дети тоже это чувствовали и сторонились ее.
Говорили, что на будущий год отец с матерью отвезут ее назад на Землю - это обойдется им во много тысяч долларов, но иначе она, видимо, зачахнет. И вот за все эти грехи, большие и малые, в классе ее невзлюбили. Противная эта Марго, противно, что она такая бледная немочь, и такая худющая, и вечно молчит и ждет чего-то, и, наверно, улетит на Землю...


- Убирайся! - Уильям опять ее толкнул. - Чего ты еще ждешь?
Тут она впервые обернулась и посмотрела на него. И по глазам было видно, чего она ждет. Мальчишка взбеленился.
- Нечего тебе здесь торчать! - закричал он. - Не дождешься, ничего не будет! Марго беззвучно пошевелила губами.
- Ничего не будет! - кричал Уильям. - Это просто для смеха, мы тебя разыграли. Он обернулся к остальным. - Ведь сегодня ничего не будет, верно?
Все поглядели на него с недоумением, а потом поняли, и засмеялись, и покачали головами: верно, ничего не будет!
- Но ведь... - Марго смотрела беспомощно. - Ведь сегодня тот самый день, - прошептала она. - Ученые предсказывали, они говорят, они ведь знают... Солнце...


- Разыграли, разыграли! - сказал Уильям и вдруг схватил ее.
- Эй, ребята, давайте запрем ее в чулан, пока учительницы нет!
- Не надо, - сказала Марго и попятилась.
Все кинулись к ней, схватили и поволокли, - она отбивалась, потом просила, потом заплакала, но ее притащили по туннелю в дальнюю комнату, втолкнули в чулан и заперли дверь на засов. Дверь тряслась: Марго колотила в нее кулаками и кидалась на нее всем телом. Приглушенно доносились крики. Ребята постояли, послушали, а потом улыбнулись и пошли прочь - и как раз вовремя: в конце туннеля показалась учительница.
- Готовы, дети? - она поглядела на часы.
- Да! - отозвались ребята.
- Все здесь?
- Да!
Дождь стихал. Они столпились у огромной массивной двери. Дождь перестал. Как будто посреди кинофильма про лавины, ураганы, смерчи, извержения вулканов что-то случилось со звуком, аппарат испортился, - шум стал глуше, а потом и вовсе оборвался, смолкли удары, грохот, раскаты грома... А потом кто-то выдернул пленку и на место ее вставил спокойный диапозитив - мирную тропическую картинку. Все замерло - не вздохнет, не шелохнется. Такая настала огромная, неправдоподобная тишина, будто вам заткнули уши или вы совсем оглохли. Дети недоверчиво подносили руки к ушам. Толпа распалась, каждый стоял сам по себе. Дверь отошла в сторону, и на них пахнуло свежестью мира, замершего в ожидании.
И солнце явилось. Оно пламенело, яркое, как бронза, и оно было очень большое. А небо вокруг сверкало, точно ярко-голубая черепица. И джунгли так и пылали в солнечных лучах, и дети, очнувшись, с криком выбежали в весну.


- Только не убегайте далеко! - крикнула вдогонку учительница. - Помните, у вас всего два часа. Не то вы не успеете укрыться!
Но они уже не слышали, они бегали и запрокидывали голову, и солнце гладило их по щекам, точно теплым утюгом; они скинули куртки, и солнце жгло их голые руки.
- Это получше наших искусственных солнц, верно?
- Ясно, лучше!
Они уже не бегали, а стояли посреди джунглей, что сплошь покрывали Венеру и росли, росли бурно, непрестанно, прямо на глазах. Джунгли были точно стая осьминогов, к небу пучками тянулись гигантские щупальца мясистых ветвей, раскачивались, мгновенно покрывались цветами - ведь весна здесь такая короткая. Они были серые, как пепел, как резина, эти заросли, оттого что долгие годы они не видели солнца. Они были цвета камней, и цвета сыра, и цвета чернил, и были здесь растения цвета луны.
Ребята со смехом кидались на сплошную поросль, точно на живой упругий матрац, который вздыхал под ними, и скрипел, и пружинил. Они носились меж деревьев, скользили и падали, толкались, играли в прятки и в салки, но главное - опять и опять, жмурясь, глядели на солнце, пока не потекут слезы, и тянули руки к золотому сиянию и к невиданной синеве, и вдыхали эту удивительную свежесть, и слушали, слушали тишину, что обнимала их словно море, блаженно спокойное, беззвучное и недвижное. Они на все смотрели и всем наслаждались. А потом, будто зверьки, вырвавшиеся из глубоких нор, снова неистово бегали кругом, бегали и кричали. Целый час бегали и никак не могли угомониться. И вдруг... Посреди веселой беготни одна девочка громко, жалобно закричала. Все остановились. Девочка протянула руку ладонью кверху.


- Смотрите, сказала она и вздрогнула. - Ой, смотрите!
Все медленно подошли поближе. На раскрытой ладони, по самой середке, лежала большая круглая дождевая капля. Девочка посмотрела на нее и заплакала. Дети молча посмотрели на небо.
- О-о...
Редкие холодные капли упали на нос, на щеки, на губы. Солнце затянула туманная дымка. Подул холодный ветер. Ребята повернулись и пошли к своему дому-подвалу, руки их вяло повисли, они больше не улыбались.
Загремел гром, и дети в испуге, толкая друг дружку, бросились бежать, словно листья, гонимые ураганом. Блеснула молния - за десять миль от них, потом за пять, в миле, в полумиле. И небо почернело, будто разом настала непроглядная ночь. Минуту они постояли на пороге глубинного убежища, а потом дождь полил вовсю. Тогда дверь закрыли, и все стояли и слушали, как с оглушительным шумом рушатся с неба тонны, потоки воды - без просвета, без конца.
- И так опять будет целых семь лет?
- Да. Семь лет. И вдруг кто-то вскрикнул:
- А Марго?
- Что?
- Мы ведь ее заперли, она так и сидит в чулане.
- Марго...
Они застыли, будто ноги у них примерзли к полу. Переглянулись и отвели взгляды. Посмотрели за окно - там лил дождь, лил упрямо, неустанно. Они не смели посмотреть друг другу в глаза. Лица у всех стали серьезные, бледные. Все потупились, кто разглядывал свои руки, кто уставился в пол.
- Марго...
Наконец одна девочка сказала:
- Ну что же мы?...
Никто не шелохнулся.
- Пойдем... - прошептала девочка.
Под холодный шум дождя они медленно прошли по коридору. Под рев бури и раскаты грома перешагнули порог и вошли в ту дальнюю комнату, яростные синие молнии озаряли их лица. Медленно подошли они к чулану и стали у двери.
За дверью было тихо. Медленно, медленно они отодвинули засов и выпустили Марго.


Рэй Брэдбери

­­
понедельник, 12 ноября 2018 г.
Взято: ВОРОН panda21 08:46:30
­Artemida933 28 мая 2018 г. 01:08:48 написала в своём дневнике ­Вечная...Призрачна­я...Встречная...
ВОРОН
Как-то в полночь, в час угрюмый, утомившись от раздумий,
Задремал я над страницей фолианта одного,
И очнулся вдруг от звука, будто кто-то вдруг застукал,
Будто глухо так затукал в двери дома моего.
«Гость,— сказал я,— там стучится в двери дома моего,
Гость — и больше ничего».
Ах, я вспоминаю ясно, был тогда декабрь ненастный,
И от каждой вспышки красной тень скользила на ковер.
Ждал я дня из мрачной дали, тщетно ждал, чтоб книги дали
Облегченье от печали по утраченной Линор,
По святой, что там, в Эдеме ангелы зовут Линор,—
Безыменной здесь с тех пор.
Шелковый тревожный шорох в пурпурных портьерах, шторах
Полонил, наполнил смутным ужасом меня всего,
И, чтоб сердцу легче стало, встав, я повторил устало:
«Это гость лишь запоздалый у порога моего,
Гость какой-то запоздалый у порога моего,
Гость-и больше ничего».
И, оправясь от испуга, гостя встретил я, как друга.
«Извините, сэр иль леди,— я приветствовал его,—
Задремал я здесь от скуки, и так тихи были звуки,
Так неслышны ваши стуки в двери дома моего,
Что я вас едва услышал»,— дверь открыл я: никого,
Тьма — и больше ничего.
Тьмой полночной окруженный, так стоял я, погруженный
В грезы, что еще не снились никому до этих пор;
Тщетно ждал я так, однако тьма мне не давала знака,
Слово лишь одно из мрака донеслось ко мне: «Линор!»
Это я шепнул, и эхо прошептало мне: «Линор!»
Прошептало, как укор.
В скорби жгучей о потере я захлопнул плотно двери
И услышал стук такой же, но отчетливей того.
«Это тот же стук недавний,—я сказал,— в окно за ставней,
Ветер воет неспроста в ней у окошка моего,
Это ветер стукнул ставней у окошка моего,—
Ветер — больше ничего».
Только приоткрыл я ставни — вышел Ворон стародавний,
Шумно оправляя траур оперенья своего;
Без поклона, важно, гордо, выступил он чинно, твердо;
С видом леди или лорда у порога моего,
Над дверьми на бюст Паллады у порога моего
Сел — и больше ничего.
И, очнувшись от печали, улыбнулся я вначале,
Видя важность черной птицы, чопорный ее задор,
Я сказал: «Твой вид задорен, твой хохол облезлый черен,
О зловещий древний Ворон, там, где мрак Плутон простер,
Как ты гордо назывался там, где мрак Плутон простер?»
Каркнул Ворон: «Nevermore».
Выкрик птицы неуклюжей на меня повеял стужей,
Хоть ответ ее без смысла, невпопад, был явный вздор;
Ведь должны все согласиться, вряд ли может так случиться,
Чтобы в полночь села птица, вылетевши из-за штор,
Вдруг на бюст над дверью села, вылетевши из-за штор,
Птица с кличкой «Nevermore».
Ворон же сидел на бюсте, словно этим словом грусти
Душу всю свою излил он навсегда в ночной простор.
Он сидел, свой клюв сомкнувши, ни пером не шелохнувши,
И шепнул я вдруг вздохнувши: «Как друзья с недавних пор,
Завтра он меня покинет, как надежды с этих пор».
Каркнул Ворон: «Nevermore!»
При ответе столь удачном вздрогнул я в затишьи мрачном,
И сказал я: «Несомненно, затвердил он с давних пор,
Перенял он это слово от хозяина такого,
Кто под гнетом рока злого слышал, словно приговор,
Похоронный звон надежды и свой смертный приговор
Слышал в этом «nevermore».
И с улыбкой, как вначале, я, очнувшись от печали,
Кресло к Ворону подвинул, глядя на него в упор,
Сел на бархате лиловом в размышлении суровом,
Что хотел сказать тем словом Ворон, вещий с давних пор,
Что пророчил мне угрюмо Ворон, вещий с давних пор,
Хриплым карком: «Nevermore».
Так, в полудремоте краткой, размышляя над загадкой,
Чувствуя, как Ворон в сердце мне вонзал горящий взор,
Тусклой люстрой освещенный, головою утомленной
Я хотел склониться, сонный, на подушку на узор,
Ах, она здесь не склонится на подушку на узор
Никогда, о, nevermore!
Мне казалось, что незримо заструились клубы дыма
И ступили серафимы в фимиаме на ковер.
Я воскликнул: «О несчастный, это Бог от муки страстной
Шлет непентес-исцеленье от любви твоей к Линор!
Пей непентес, пей забвенье и забудь свою Линор!»
Каркнул Ворон: «Nevermore!»
Я воскликнул: «Ворон вещий! Птица ты иль дух зловещий!
Дьявол ли тебя направил, буря ль из подземных нор
Занесла тебя под крышу, где я древний Ужас слышу,
Мне скажи, дано ль мне свыше там, у Галаадских гор,
Обрести бальзам от муки, там, у Галаадских гор?»
Каркнул Ворон: «Nevermore!»
Я воскликнул: «Ворон вещий! Птица ты иль дух зловещий!
Если только бог над нами свод небесный распростер,
Мне скажи: душа, что бремя скорби здесь несет со всеми,
Там обнимет ли, в Эдеме, лучезарную Линор —
Ту святую, что в Эдеме ангелы зовут Линор?»
Каркнул Ворон: «Nevermore!»
«Это знак, чтоб ты оставил дом мой, птица или дьявол! —
Я, вскочив, воскликнул: — С бурей уносись в ночной простор,
Не оставив здесь, однако, черного пера, как знака
Лжи, что ты принес из мрака! С бюста траурный убор
Скинь и клюв твой вынь из сердца! Прочь лети в ночной
простор!»
Каркнул Ворон: «Nevermore!»
И сидит, сидит над дверью Ворон, оправляя перья,
С бюста бледного Паллады не слетает с этих пор;
Он глядит в недвижном взлете, словно демон тьмы в дремоте,
И под люстрой, в позолоте, на полу, он тень простер,
И душой из этой тени не взлечу я с этих пор.
Никогда, о, nevermore!
Источник: http://frolenkova19­95.beon.ru/42627-039­-voron.zhtml
воскресенье, 11 ноября 2018 г.
)))) Азия Вебер PanTeRRa в сообществе Тропами Запретного леса 20:51:27
Волдеморт давно хотел как-то обновить форму Пожирателей Смерти.
А тут Эзра Миллер со своим пуховиком. Теперь все злыдни на стиле
­­


­­ ­­


Категории: Картинки, Юмор, "Фантастические звери и места их обитания"
. magnus banе 20:23:10
я всей своей душой ненавижу такие блядские моменты.

имею в виду, что в моей жизни достаточно места для того, чтобы заниматься рефлексией, самореализацией и самовыражением, но будто все мое существо ставит мне палки в колеса и я просто сижу перед открытым вордовским файлом/заметками в телефоне/нотной тетрадью и фортепиано и просто понимаю, что не идет, хотя мне есть, что написать, что сказать, но как будто я не знаю, как это выразить, вот серьезно.

в такие моменты я делаю самое страшное: открываю все свои работы, написанные вручную или же напечатанные, перенесенные в pdf-формат или всякое такое и начинаю... чистить. меня, на самом деле, даже не особо раздражают подобного рода кризисы (но очень бесит невозможность структурировать ноты в красивую мелодию или слова - в предложения), как бы страшно для кого-то это ни звучало. один человек сказал мне "это же твои силы и время, как ты можешь", другой - "оставь, смотри на то, как ты спрогрессировал", но, знаете, мне плевать, сколько сил я угробил на ту или иную мелодию, на конкретно этот стих или же какую-либо зарисовку, просто иногда я пробегаюсь глазами по тексту/нотам и думаю о том, что я мог бы сделать это лучше. написать как-то эпичнее, красивее, другими словами или другой музыкой, если так можно это сказать. я, увы и ах, страдаю перфекционизмом. либо идеально, либо никак.

взять те же фанфики на фикбуке. я почистил великое множество, удалил многое, еще не успев показать миру, так сказать, просто потому, что на выходе получилось не то, что я ожидал. иногда я сижу и вспоминаю все свои наброски, на которых я оттачивал стиль написания (то бишь, то, что заведомо уйдет в стол) и понимаю, что многие из них были действительно лучше, чем то, что я опубликовал. по крайней мере, идея. потом думаю о том, что как много было не дописано, забыто, заброшено - и понимаю, что насрать. я вообще начал оставлять некоторые работы сохраненными хоть в каком-то формате просто потому, что после удаления очередной, мою личку начинает раскачивать кучей гневных сообщений по типу "я это перечитываю вообще-то!". не в коем образе не испытываю равнодушие к тем людям, которым интересно мое творчество, уважаю каждого и благодарю за комментарии вполне себе искренне (исключая только одного человека, но это уже совсем другая история, никак к повестке дня не относящаяся). потому, собственно, и сохраняю, повторюсь.

далеко не ходя, открываю свою страницу на фикбуке и начинаю краткий обзор того, что меня категорически не устраивает.

1. Не такая уж и ошибка («Верни меня, если сможешь»).
Подробнее…Фотографии, где лицо крупным планом и в полный рост, подробное досье с именем, возрастом, полом и всей доступной о каждом ребёнке информацией. Юнги не может подавить в себе мерзкое ощущение, что сирот демонстрируют как вещи в интернет-каталоге. Омеги, альфы, беты, гаммы, четырнадцать, шестнадцать, год, семь — он смотрит на каждого, стараясь увидеть этого ребёнка рядом с собой. А потом натыкается взглядом на «Чон Чонгук, 16, альфа», и рядом — надпись красным: «был возвращён в приют три раза».
если спросить у меня, есть ли у меня какие-либо аллергии, я отвечу честно: на корицу и омегаверс. серьезно. я не то что бы ненавижу омегаверс, просто я не читаю этот жанр, ни в коей мере им не увлекаюсь и эту самую работу писал с шантажом и из-под палки. это, наверное, моя самая нелюбимая работа, но любимая работа моей девушки, и если я ее удалю, меня просто-напросто выкинут из окна. когда-нибудь я ее все же удалю, настанет этот день. но, а пока, пусть висит.

2. Счастье в инвалидной коляске.
Подробнее…Они все говорят забыть. Талдычат неистово «Юнги, тебе нужно учиться жить дальше», и он правда пытается. Но она не вернётся, а он и сам может дойти до городского кладбища на новое свидание, уткнуться лбом в холодную землю и выть волком. Потому что неважно, когда это случилось: вчера, два года, десяток лет назад — время не лечит. Как и не вылечит ноги этого мальчишки, но что-то в его душе хочет заставить этого ребёнка поверить в чудо.
просто потому, что я написал это не так, как хотел. кто бы знал, как сильно я хочу переписать эту работу, но как мало у меня времени на то, чтобы воплотить в жизнь эту маленькую мечту. я бы сделал все куда атмосфернее, куда подробнее, куда реалистичнее и несколько более растянутым. рано или поздно, я это все-таки сделаю. после того, как допишу "ave atque vale" и еще один макси, который пока не публиковался.

3. Я люблю тебя, а ты не замечаешь.
Подробнее…- Можно я с тобой чуть-чуть тут посижу? — и вот вечно он так, глупый и слепой, подобно новорождённому котёнку. Не влезай, дурак, оно же рано или поздно точно не сдержится и когда-нибудь точно сорвётся. А потом будет локти грызть и мечтать отмотать время назад, когда всё ещё было относительно хорошо (читай: стабильно плохо), а дрова были не ломаны. Но Юнги кивает. Хотя бы потому, что нет объективных причин для отказа, а Чонгук ему, вопреки всему, как бальзам на душу.
вообще, несмотря на то что я очень сильно люблю юнгуков, на мой взгляд, все мини по ним у меня - это один большой провал. ну серьезно, начиная с "коляски", заканчивая "хеном", написанным мной за пятнадцать минут у метро, пока я ждал мишу. не знаю, почему мне так кажется. и вот смотрю я на эту работу сейчас, а ручки так и чешутся удалить ее нахер. потому что она, как и все фанфики в данном списке, кажется мне неудачной.

4. Чонгук слезам не верит.
Подробнее…...но начинает, когда в номер стучится Сокджин и, хитро улыбнувшись, говорит заговорщицки: «когда тебе плохо было, Юнги заперся в ванной и плакал». Сокджин, он ведь реально как заботливая мама: понимает чуточку больше, чем даже ты сам.
я бы сказал, что это просто набор букв. но потом я вспоминаю, что это, ах, да - юнгуки. а юнгуки у меня - это провал.

5. Дикий
Подробнее…- Ты мне очень нравишься, хён, — продолжает Чимин со своим этим открытым детским лицом, смотрит прямо, без всякого страха, только рука, преграждающая путь, явственно трясётся. Чимин храбрый, хороший, добрый. Ему бы с кем-нибудь типа Чонгука встречаться да радоваться, но, видимо, это слишком просто, да? Пак Чимин не ищет лёгких путей?
- Мои соболезнования.

открывает хит-парад неудачных фанфиков, которые я посвятил хаве, хаве и еще раз хаве. просто, что это, зачем это, с чем это едят и к чему это все? и если "глаза" я еще могу понять, то это, боже, нет.

6. Стекло
Подробнее…...И он вынужден сейчас просто смотреть на то, как любовь всей его жизни одаривает счастливыми и нежными взглядами совершенно не его, касается не его рук своими, не на его губах оставляет нежные поцелуи. Увлечённо рассказывает какие-то смешные истории из жизни, широко улыбаясь — опять же, сменив главного слушателя. Знаете, когда он улыбается, у него такие ямочки милые, и правая немного глубже и выразительнее левой. Снова счастлив, но без него, а всё потому что кое-кто осознанно всё проебал.
серьезно, если бы я прочитал такое описание и потом прочитал начинку, я бы сам себя на хуй послал с этой высосанной из пальца драмой и криво описанной постельной сценой. ну, правда.

7. Пассивные умения
Подробнее…- Хён, ты лучший! — Чонгук ничего не может с собой поделать, дурацкая улыбка растягивает губы против его воли, — В общем, мы с Тэхёном встречаемся уже месяц, и вчера он намекнул мне, что пора переводить наши отношения... на новый уровень. Нет, я, конечно, почитал фанфики в сети, но арми предпочитают писать о том, как я его нагибаю. А мне вчера недвусмысленно намекнули, что пора приобрести клизму...
- Спаси и сохрани... — шепчет Юнги-хён, прикрыв глаза, — Почему всегда я?

не-на-ви-жу. всеми фибрами своей души. смотрю на эту работу и у меня дергается, сука, глаз от отсутствия логики, кривого слога, кривого мозга и всякого такого. я хотел удалить его очень сильно, очень яростно и очень беспощадно, а потом его где-то опубликовали (хотя я, вроде бы, прошу о том, чтобы мне кидали ссылочки, чтобы я просто банально знал, где вишу) и полетели лайки с просмотрами. они летели, я смотрел на это и просто "ну, блин, ну, ребят, вы чего, как это дерьмище может кому-то нравиться?".

возможно, кто-то после этого поста подумает, что я понторез.
нет, это не так.
я и сам редко читаю фанфики, потому что требователен к себе, к окружающим и вообще - занудная сволочь по всем жизненным пунктам. все эти семь работ, они категорически мне не нравятся: отсутствием ли динамики, сюжетом ли, написанием. я правда хочу формировать какой-никакой, но качественный контент, но, по мнению своей дамы сердца, к себе слишком требователен.
так или иначе, я считаю, что требовательность - это не плохо. не в данном случае.
Вот вам ваши новости Пeрpи 00:22:13

come with me

Давно не включал рубрику новостей, боясь, что это превратиться либо в обычное нытье, либо в эмоциональную бомбежку. Что ж, ну, это тоже полезно! Мне уже просто надо вылить всё это.

Учебу запустил и нет желания брать её назад в узду. Лишь бы в конце семестра всё вовремя закрыть. Конечно, немного совестно от этого всего, но гад дэм ит, Карл, я так устал.

В общей сложности, остался один с мамкой. Она лежит в больнице города, где я учусь, так что я каждый день прихожу, приношу нужные продукты да и созваниваемся по несколько раз ко дню - ну надо ей общение. При этом после операции она уже который день чувствует себя как-то достаточно противоречиво, первые несколько дне списывали на наркоз, но теперь говорят, мол это так же может быть навеяно резкой сменой погоды, не суть. Ходить она толком не может - противопоказано, максимум разрешают с ходулями в туалет.
В этом же городе есть и наши "родственники" - мамины свекры, родители жены брата. Они даже не позвонили ни разу, чего уж там говорить о каких-то попытках помощи в ухаживании. Ну ок, считай, чужие люди, общаемся/породнилис­ь семьями "всего" почти что пять лет. В четверг мне надо было уезжать домой - тётя, которую мы попросили присматривать за нашими псами пока дома никого, уезжала ранним пятничным утром на все выходные, до утра понедельника. Но как раз в это время жена брата с его дочерью уехали к её родителям - у отчима др в воскресенье. Ну, думаю, как раз меня не будет, Катя позаботится о свекрови если что. Тем более отношения у них хорошие, мама к ним всей душой (по правде, она их намного больше меня лелеет). В итоге она тоже даже не позвонила спросить нужно ли что-то. Сам брат приехал вот только субботним поздним вечером. Вижу, как маме жутко обидно, но она идет на принцип - просить ничего не будет. И мне очень обидно за неё. Говорю брату, мол, че за чухня, можешь же сказать жене, что хоть чисто в гости зайти проведать и спросить че как, если уже не принести нужные лекарства или еду, можно же. На что он отвечает, что они (жена, тёща и дочь) сегодня в ТРЦ гуляют (мы уже в восьмом часу вечера переписывались) и если мелкая не устанет, то они зайдут. Если мелкая не нагуляется, Карл! ТРЦ в 250 метрах (по гугл-картам, напрямую там вообще в два раза меньше) от больницы, Карл!! 250 метров, блять! И я говорю ему, мол, какого черта, брат, поликлиника открыта до восьми, после чего замыкают все двери на замки и всё! А уже прям без двадцати минут восемь было. Почему нельзя было зайти до того, как идти в ТРЦ, до того, как мелкая устанет? И он такой типа: "Ну, шо ж)))". В общем, пусть только попробует завтра не прийти. А об этом он мне сказал, типа, приедет, если будет чем добраться. Если будем чем добраться, Карл))) Просто напомню, что сегодня его жена нашла чем добраться до ТРЦ. Вот вам и любимый ребенок в семье, мать твою. Дико обидно за маму. Лежит человек такой, чувствует себя брошенным. А ещё брошенным чувствую себя я.
До этого брат звонил маме каждый/через день, а мне вообще признаков жизни не подавал - конечно, зачем, ведь я всего лишь затариваюсь всем, что нужно для как-бы общей мамы, а всем известно - студенты народ богатый, да и кушать им незачем, на транспорт деньги не нужны - и пешочком пройдут куда надо. Да и морально поддержать младшую сестру - тоже лишнее, зачем? Сама справится! Только двоюродная сестра время от времени звонит и волнуется. Потому что когда она лежала в другом городе на сохранении, гонцом доброй воли так же был я, мотаясь к ней постоянно, передавая передачки от её родителей и выполняя какие-то беременные заскоки. В то время, как её муж забил на неё и попросту начал активно жить с другой, приехав за несколько месяцев раз или два. Так что, думаю, она понимают как чувствует себя мама. И как чувствую себя я.

Что же касается моего состояния.. описанная выше ситуация очень меня убивает. Мне тяжело видеть такой маму, потому что я отчетливо помню, как видел таким отца. Тоже летал к нему каждый день - до работы, после, вечерком. Проводил в больнице очень много времени. Даже дедульки, которые вечно "на перекур" выходили, быстро запомнили меня и говорили, мол, вот эдакая хорошая девочка - ходит за отцом ухаживать. Жаловались, мол, вот бы их дети/внуки такие были. И что в итоге? Отец умирает, у меня затяжная клиническая депрессия. А теперь мать в таком же состоянии. И снова я сутками в больнице. И снова я за всем этим наблюдаю. С момента, как маму положили в больницу, у меня пропал сон. Да, бессонница. Ложусь спать, вырубаюсь минут на 20 и резко подскакиваю, как в жопку ошпаренный. И всё, и больше не могу уснуть сколько бы не лежал. За неделю удалось только раз более-менее нормально поспать. Часто просыпаясь, но снова уходя в сон. Сказать, что совокупность всех этих факторов сбивает с ног - ничего не сказать. Голова каждый день как ошалелая, трещит по швам. От этого и настроение паршивое, и общее состояние совершенно никакое. Обессилен. Но продолжаю делать вид, что всё норм. Потому что сейчас у мамы только я.
На фоне стресса ещё и простудиться умудрился. Температура и легкий насморк, горло красное как у обезьяны задница... Ммм, осенняя романтика. Теперь, вместе с бахилами, надо будет ещё и маску себе купить. Не хватало только позаражать всех.
И да, я действительно чувствую себя виноватым, что в такой ситуации слишком много думаю о себе, хотя голова должны быть забита совсем не тем.

Так вот, да, сейчас мне и правда как-то совершенно не до учебы, да простят меня преподы. Хочется укутаться в одеялко и чтоб всё было хорошо.

­­
суббота, 10 ноября 2018 г.
Какая конференция по телекоммуникациям сейчас без 5G, IoT, Big Data и… барабанщиц? 23vek 19:56:13
 ­­

31 октября в Санкт-Петербурге состоялся VI Международный Съезд TELECOMTREND 2018, посвященный новейшим технологиям и трендам в отрасли телекоммуникаций и смежным отраслям. Съезд получил высокую оценку федерального агентства РОССВЯЗЬ, Комитета по информатизации и связи Санкт-Петербурга, директоров и руководителей профильных компаний, а также экспертов отрасли.

Организаторами Съезда выступили Центр 23 век, портал 1234G.ru, СПбГУТ им. проф. М. А. Бонч-Бруевича.

Начало торжественной части Съезда потрясло всех делегатов. Под ритмичный бой барабанов на авансцене выступили участницы шоу барабанщиц «Феерия» – коллектив, участвовавший в открытии Олимпийских игр в Сочи в 2014 году. Их блестящий номер подготовил спонсор развлекательной программы – Агенство A3 Event & MICE.
После торжественного перерезания ленточки пленарное заседание открыл Член Президиума научного совета по информатизации при Правительстве Санкт-Петербурга Валентин Жигадло. В своем приветствии участникам Съезда он подчеркнул важность мероприятия в условиях выполнения задач, поставленных общероссийской государственной программой перехода к цифровой экономике. Андрей Бадьин, директор по развитию компании Tottoli LTD – золотого спонсора TELECOMTREND, призвал делегатов уделить особое внимание темам безопасности сетей связи, а также виртуализации – одного из основных трендов телекома. Продолжил тему обмена опытом заведующий кафедрой радиосвязи и вещания, профессор СПбГУТ им. проф. М. А. Бонч-Бруевича Олег Воробьев, который выразил благодарность оргкомитету Съезда, подчеркнул важность и актуальность мероприятия. Кроме того, он зачитал Приветствие делегатам Съезда от руководителя Федерального агентства связи (Россвязь) Олега Духовницкого:

«Приветствую участников и организаторов VI Международного съезда TELECOMTREND-2018. Съезд TELECOMTREND по праву считается авторитетной площадкой для профессионалов отрасли. В этом году в центре внимания экспертов реализация программы «Цифровая экономика», которая в соответствии с майским указом Президента России Владимира Путина была трансформирована в национальную программу, а ее направления стали федеральными проектами. Программа мероприятия включает самые актуальные вопросы построения цифровой среды: защита населения от реальных и виртуальных угроз, импортозамещение телеком-оборудовани­я, текущее состояние и перспективы внедрения пятого поколения сетей мобильной связи (5G); внедрение разработок и технологий, имеющих «сквозной» и межотраслевой эффект (обработка и анализ больших массивов данных, Интернет вещей и др.), состояние рынка MVNO в России и мире и др. Уверен, что обмен опытом и объединение совместных усилий даст новый импульс развитию ИКТ-инфраструктуры нового поколения, способствует выработке консолидированной позиции по вопросам, представляющим общий интерес для развития рынка мобильной связи и телекоммуникаций в целом».


Итоги пленарного заседания по организованному телемосту подвел Дмитрий Марин